Один из самых неожиданных выводов, которые сделали социологи науки в своем исследовании локального академического сообщества заключался в открытии новых имен, сыгравших заметную роль для петербургских социологов. Эти новые имена стали настоящим открытием для всех, кому когда-либо приходилось сталкиваться с социологией. Это только показывает, сколько неизведанного скрывается в истории мировой социологии. Самые загадочные фигуры, тайна творчества которых еще не раскрыта - английский социолог Гиббонс и немецкие ученые - Марк Озетт и Фортхайлер. Социологам науки придется еще много работать, чтобы раскрыть тайну их появления.

Не спрашивайте, зачем мне стукнуло почитать Белинского, это все Стоппард, но там есть прекрасное:

Не хочу — подражая нашим прошедшим, настоящим, а может статься, и будущим
обозревателям, которые всегда начинают на один лад, с яиц Леды, и оканчивают ровно ничем, которые, наскучив своим долговременным и скромным молчанием, принатужив свои умственные способности, одним разом высыпают из своих голов весь неистощимый запас своих огромных и разнообразных сведений и умещают его на нескольких страничках приятельского журнала или альманаха, — не хочу ворошить костями Гомеров и Виргилиев, Демосфенов и Цицеронов...

Как, принять на себя важную должность обозревателя и не воспользоваться таким прекрасным случаем выказать свою глубокую ученость, взятую напрокат из русских журналов, высказать множество светлых, резких, хотя уже и давно всем известных и, как горькая редька, надоевших истин, сдобрить всю эту микстуру, весь этот винегрет намеками на то и на се, разукрасить его каламбурами и пестрым калейдоскопическим слогом, хотя бы наперекор здравому смыслу!

Белинский В. Литературные мечтания. Элегия в прозе (1834).

Очередная куча анонсов, и по этому случаю facepalm аспирантским семинарам, которые проходят по четвергам, одновременно с другими городскими событиями. Итак, что я пропущу:

1. Публичный семинар ГУ ВШЭ - Презентация результатов коллективного исследовательского проекта «Молодежь 21 века: новые вызовы в гендерной перспективе»
Четверг, 3 декабря 2009 г., 18:30 (в помещении ГУ-ВШЭ, ул. Союза печатников, д. 16, 3-й этаж, ауд. 301).
В рамках проекта было проведено три тематических исследования:

1. Новые формы брачных отношений и партнерства (ЕУСПб). Объектом изучения был «гражданский брак» - институт, который до сих пор в России остается маргинальным способом семейных отношений, однако активно осваивается молодежью. Гражданский брак выпадает из традиционно принудительного семейного порядка и предполагает новые типы доверия, ответственности и компромиссов в партнерской жизни.
2. Несовершеннолетние матери (ЦНСИ и НИЦ «Регион»). Изучались проблемы, с которыми сталкиваются молодые женщины, ставшие матерями в несовершеннолетнем возрасте, и, несмотря на сложные жизненные обстоятельства, не отказавшиеся от своих детей; нередко им приходится воспитывать детей без всякой поддержки как со стороны государства, так и со стороны близких.
3. Гендерные стратегии молодых офисных работников (СамЦГИ). Офисный работник – относительно новая для России форма занятости, накладывающая отпечаток на весь образ жизни человека. Рутинная офисная работа порождает новые формы отчуждения и зависимости как внутри коллектива, так и в структуре идентичности в целом.

2. 10 декабря 2009 года в 18.00 ЦНСИ проводит презентацию серии 'Качественные методы в социальных исследованиях'. В рамках презентации будет организован круглый стол, на котором предполагается обсудить стратегию развития серии 'Качественные методы в социальных исследованиях' и некоторые наиболее важные методологические проблемы качественного исследования, затронутые в сборнике:
- Реципрокность отношений с информантами - одна из наиболее проблематизированных тем в книге. Мы предлагаем обсудить следующие проблемы:
- между дружбой и 'циничным использованием'. Необходимо ли и каким образом возможно поддержать дистанцию между исследователем и информантом? Проблемы личной вовлеченности исследователя; плюсы и минусы такой 'близости'. Каковы последствия того, что отношения исследователь/информант интерпретируются последним как дружба?
- 'долг' перед информантом. Как и чем возможно его компенсировать, чем и как 'платить' за откровенность информанта?
- 'уйти, чтобы остаться' - как и где? Возможно ли безболезненно выйти из поля, следует ли разрывать или сохранять отношения с информантом? Обсуждение с информантом результатов исследования - возможно и/или необходимо?
- Эмоциональное переживание поля. Почти все тексты сборника изобилуют описанием личных переживаний и эмоций во время проведения полевого исследования. Как возможно преодолеть собственное неприятие объекта исследования? Контроль над собственными эмоциями или их 'разработка'; в чем информативность рефлексий по поводу собственных эмоций и фобий во время полевого исследования?

И последнее 4-5 декабря в ЕУСПб пройдет третья «Выставка Достижений Научного Хозяйства»- центральное ежегодное научное событие Университета. Программу конференции можно скачать на сайте. Всем не-любителям социологии науки приглашаю высказать лично свою нелюбовь в субботу с 12:00 до 13:30 на секции "Социальные науки на периферии "академической миросистемы".
Ну и наконец про главное событие, на котором по разным причинам я никогда не была, написала Оля.

via egzadereev

- Ваше дыхание становится медленным и расслабленным.
- Тяжесть зарождается на макушке вашей головы, опускается на глаза, шею до пальцев рук и ног.
- Волна расслабления опускается от макушки головы на лицо и т.д. вниз. Руки и ноги наливаются свинцом и становятся неподъемными. Попробуйте поднять руки и у вас ничего не получится. Вы находитесь глубоком трансе.
- Сейчас я скажу слово: Большой Потенциал и вы сядете писать текст. Вы будете писать текст, пока у вас не наберется 20 тысяч слов, пока он не будет вычитан и не будет исправлена последняя ошибка. Вы будете испытывать удовольствие от каждой новой страницы текста, от каждого нового параграфа, и вы забудете о страданиях мучительного откладывания.
- Потом 25 декабря я досчитаю до 10, вы проснетесь и будет чувствовать себя превосходно. И вам останется распечатать файл.

Заметила еще одну занятную штуку - про эпиграфы, где уж вам предоставляется карт бланш в руки, и можно проявить всю свою оригинальность. Последнее модная тенденция - делать эпиграфы из источников, далеких от академических текстов, что нужно сказать, действительно в некоторой степени интригует читателя.

Вот передо мной упомянутые "Пути России", где опубликовано 47 статей, из которых с эпиграфом появилось 7 статей:
1. Вахштайн В. По ту сторону постсоветской социологии: пародоксы и тавтологии
2. Сивак Л., Юдкевич М. Институциональное "выращивание": за и против
3. Баньковская С. “Cogitamus ergo sum” VS “Cogito ergo sum”: современная критика когнитивистского редукционизма в социологии
4. Вахштайн В. Между "практикой" и "поступком": невыносимая легкость повседневности
5. Корбут А. На что можно указать пальцем? Фрейм, практика, вещь и кое-что еще
6. Варшавер Е. Опыт имплементации фрейм-анализа: исследование фреймов телепросмотра
7. Турчик А. Как говорить о власти, не говоря ни слова?.

Мне вот кажется, что упомянуть там Caplow and McGee (2) или Гоффмана (6) или А. Филиппова (1) в эпиграфе, это уже скучно и не интересно. Нужно что-то более занятное, например, С. Довлатова (1) или П. Зюскинда (4) или же М. Горького (7). Но и дать слово писателем, которых некоторые считают достойными внимания, куда большего, чем социологи, это не все, что можно сделать с эпиграфами. Можно пойти дальше и предварить статью девизом футбольного клуба "Феенорд" (4), шумелкой (5) или даже саундтреком (3).

Есть у кого поучиться, как "украсить" текст.

Вот только, что будет если мода на такие эпиграфы действительно завладеет социологическими массами, тогда уж одним Зюскиндом не обойдешься.

Вспомните последние названия своих публикаций. Сколько слов в них было и было ли там двоеточие, что разделяло бы название на две части? Говард Беккер дает простое объяснение тому, что заголовки социологических статей стали заметно длиннее с тех пор, когда он сам был молодым социологом. Во времена, когда социологов было сравнительно немного и они публиковали куда меньше текста, было не так важно, как вы назовете свою статью, так или иначе ее найдут и прочитают:

There were no computerized literature searches, and no one needed them. Reasonably energetic readers knew, without any strain, what was going on. Not just in their own neck of the woods, but in the field generally.

Сейчас же, когда текстов становится так много, что едва ли можно прочитать все хорошие работы даже в узкой области, социологам приходиться привлекать внимание возможных читателей. В итоге, чем больше ключевых зацепок будет в названии вашей статьи, тем больше вероятности, что ее прочитают, возможно, и потом и процитируют и это несколько приблизит вас к получению tenure:

Look at my variables! Look at my concept! Look at my historical period! Look at my data! Not knowing what the passing reader might be looking for, the best strategy is to put everything that might be of interest in the title, just in case.

Remember that the administrators who decide on tenure and promotion increasingly rely on citation counts to quantify the vague idea of the "reputation" they hope their academic employees will have plenty of.
.
Самое занятное во всем этом, что в итоге от таких названий, никогда не хочется открыть эту статью и прочитать ее. Это желание одинаково не возникало при просмотре названий статей за последнее время как в American Journal of Sociology, так «Социологических исследований».

Becker Howard S. 2003. Guest Editorial: Long-Term Changes in the Character of the Sociological Discipline: A Short Note on the Length of Titles of Articles Submitted to the "American Sociological Review" during the Year 2002 // American Sociological Review, Vol. 68, No. 3

- Увидела всех людей из предотъездного сна.
- Тщетно пыталась найти Василеостровское темное в меню
- Пережила 25 поездок в метро
- Десять вечеров закончилось дикой головной болью. Вы тоже находите связь между этими пунктами?
- Нарушила лузерский обычай и прошла в библиотеку без пропуска
- Десять дней проходила в одних штанах/водолазке и платье
- Получила неожиданный комплимент от незнакомого человека в метро
- Посмотрела «Бесславных ублюдков» и послушала СБПЧ
- Прочитала Бэнфилда в метро, Барснса в библиотеке и Парсонса в гостинице.

Но главное - поняла, что это иллюзия, когда твоя другая организация жизни кажется неправильной и будто ты вынужденно ей следуешь. Я прожила эти 10 дней так, как всегда хотела жить и с удовольствием возвращаюсь к себе, где я живу не так и где, казалось, мне так не нравится.

Я знаю, как сделать новый сборник "Пути России" академическим бестселлером:

Внимание! Если у вас еще нет нового сборника "Пути России", то срочно купите, украдите или отберите его! Иначе у вас есть шанс пропустить, как Л.Гудков ругает почем зря В.Вахштайна и остальных эпигонов постмодернизма, невзыскательно имитирующих профессиональную деятельность.

Но если серьезно, то обязательно сначала прочитайте текст Вахштайна, и затем сразу текст Гудкова, который является прекрасной иллюстрацией неосоветского языка описания, обнаружением которого занимается Вахштайн несколькими страницами раньше. По большей части Гудков обличает организаторов конференции и тех, кого они представляют:

Обновление повестки работы конференции - от анализа болевых точек абортивной модернизации к невинности "чистой науки" - это многократно наблюдавшийся во многих сферах и странах процесс приспособления "свободно парящих интеллектуалов" применительно к "обстоятельствам".

Все. Мне лень перепечатывать, смысл, полагаю, понятен.

Кстати, а вот М. Соколова он не записывает в эпигоны постмодернизма, ведь тот взвешенно и обстоятельно анализирует состояние российской социологии и убедительно демонстрирует факты систематических разрывов с мировой социологией на примерах индексов цитирования.
Я бы вот на его месте обиделась:)
И если совсем серьезно, то хорошая книжка получилась, там много чего хорошего без привкуса скандальности.

Покупала книжки в Институте социологии и наткнулась на впечатляющее издание "Парадигмы социологии знания: хрестоматия". Самым впечатляющим оказалась роскошная бумага, чуть ли не с золотым тиснением, что меня уже удивляло, когда я увидела издание этого же центра Экономики и социологии знания - «Теория и практика экономики и социологии знания».

У них ведь там в хрестоматии и Кнорр-Цетина и Д.Блур, не говоря уж о Шелере. Это любопытно, когда авторы, как кажется, интеллектуально относящиеся к другой части сообщества, присутствуют и в другой его части. Ведь та же Кнорр-Цетина может быть хорошим источником символических различий, как например, Э.Гоффман. Остается, неприятное чувство незаконной экспроприации, и как минимум хочется всех заподозрить в плохом переводе.

Кому интересно - В. Щульц, один из главных представителей социологии знания, собственно сам центр.

А купила кстати Коллинза "Четыре социологических традиции"и Зелизер "Социальное значение денег". Это хорошо, учитывая, что Бэнфилд закончился, нельзя на десять дней было брать такую прекрасную книжку. И не зря я собираюсь маме рюкзак здесь купить, туда как раз еще влезут четыре экземпляра "Путей России".

From the point of view of this paper, a person is an individual who becomes involved in a value of some kind—a role, a status, a relationship, an ideology—and then makes a public claim that he
is to be defined and treated as someone who possesses the value or property in question. The limits to his claims, and hence the limits to his self, are primarily determined by the objective facts of his social life and secondarily determined by the degree to which a sympathetic interpretation of these facts can bend them in his favor. Any event which demonstrates that someone has made a false claim, defining himself as something which he is not, tends to destroy him. If others realize that the person's conception of self has been contradicted and discredited, then the person tends to be destroyed in the eyes of others. If the person can keep the contradiction a secret, he may succeed in keeping everyone but himself from treating him as a failure.

Goffman E. On Cooling the Mark Out: Some Aspects of Adaptation to Failure, The Goffman reader / edited and with preface and introduction by Charles Lemert and Ann Branaman.

Наверное, раз настоящее как реальности, так и социологии так уныло, безрадостно и кризисно, то нужно устремиться в будущее. Два заметных социологических мероприятия как раз о будущем, но с разными акцентами, конечно. Одно уже на днях - Малые Банные чтения: Занимательная история понятий и языки описания будущего (27-28 ноября 2009). Программа конференции - здесь.

Через два месяца "Пути России. Будущее как культура: прогнозы, репрезентации, сценарии". Подробнее - здесь.
Пропущу первое, но еще надеюсь попасть на второе.

Я увидела окружающую реальность новыми глазами.
Со мной ничего не случилось экстраординарного, я не влюбилась и не пережила экзистенциальный кризис.
Я просто купила очки.

вдруг озаботилась поисками работами, что неслучайно приснилось 15 ноября, между прочим. В этом желании нет ничего необычного, но вот все остальное наводит на долгие и безрадостные размышления.
Первым, к кому я обратился был out_of_frame чтобы я в жизни к кому-то обратилась!, который подсказал мне пойти в школу и вести уроки религиоведения для детей младшего класса. Дальше я составляла лекцию, думая над тем, что школьники не знают слова "релевантный", но, как оказалось, в классе вместо меня уже сидел simmons_fan с довольным лицом. Во сне у меня даже не мелькнула мысль, что мы развиртуализовались.

Затем я написала yudkevich, которая предложила мне мыть полы у нее дома. Я согласилась и все оставшееся время оттирала черные линии с линолеума, утешая себя, что это тоже нормальная работа. А закончилось все frenia_esquizo, которая говорила, что все будет хорошо.

Здесь можно найти много не очень радостных интерпретаций, но, может быть, это просто к ближайшей встрече с некоторыми его участниками:)
С 19 по 28 в Москве.

Интеракции - это постоянная работа над тем, чтобы не говорить то, что нужно не говорить.

Я требую, чтобы мне перестала снится по ночам SPSS!

Я требую, чтобы разборки с данными, графиками и превращения в биномиальные переменные ограничивались только днем.

И я требую, чтобы осознание во сне, что я поняла что-то важное, утром не забывалось сразу же после открытия глаз. И чтобы это осознание не было настолько фантастическим, что совсем не соответствует реальности. Это особенно мучительно!

Я хочу хотя бы ночью жить без SPSS!

Иначе алкоголично стану пить темное пиво по ночам...

Посещая публичные семинары, можно проверять одну вещь – насколько твои впечатления соответствуют реакции всех остальных присутствующих. И вот сегодня я посетила семинар, где многие прозвучавшие вопросы повторяли мои смутные соображения. На семинаре
Марк Меерович рассказывал о государственной жилищной политике в советское время как средстве управления людьми (1917-1931 гг.).

Авторская схема показалась мне очень похожей на разновидность институциональной теории, хотя ни слова, ни об институтах, ни о рациональности не было произнесено. Предмет исследования выделен очень точно – жилищная политика советской власти через анализ всех постановлений, то есть в фокусе – организационная рамка в виде свода всех правил и интерпретация, зачем все эти правила устанавливались. При этом все правила рассматриваются как императивы действий для чиновников, с одной стороны, и в дальнейшем обычных людей, с другой. Докладчик подчеркнул тот факт, что он не касается повседневного мира, и реконструирует только организационную рамку, но цепочка с его стороны очевидна – без понимания этого уровня сверху нельзя понять то, что происходило в настоящей реальности.

И второе, что относится к тем же рассуждениям – это придание действиям власти сознательного и рефлексивного характера. Советская власть предстает рациональным агентом, которые совершенно четко знает, что он желает, вырабатывает правила достижения своих целей. Если же эти цели не срабатывают, то власть придумывает новые правила, отказываясь от других, с помощью которых не удается добиться поставленных целей. Пример подобных рассуждений касался целенаправленного создания условий для жилищного кризиса в советское время, что позволило власти соединить бытовую и трудовою части жизни, прикрепив жилье к труду.

Мне показалось, что хотя вопросы произносились как вопросы, но в основном они касались сомнений или уточнения в этих двух вещах доклада М. Мееровича (кроме содержательных вопросов), чья позиция была заявлена очень четко и понятно.

Вот здесь можно скачать интервью с Мэри Дуглас. Там еще много интервью с антропологами, мне мало известных, кроме Гиртца или Геллнера, а вот еще там есть Майкл Манн, Джеймс Скотт. В этом отрывке Дуглас говорит немного о социальных основаниях когнитивной деятельности:

У каждого из нас, безусловно, накопились свои разочарования в этой дисциплине, но некоторые утверждения раздражают даже меня. Речь зашла о полевом материале и его анализе, а также того во, что это превращается в итоге: а вот у нас есть один случай, а вот еще один. И даже не знаю, сколько иронии, а сколько истины в отношении к анализу интервью как «безудержной фантазии исследователя», нашедшего в себе силы отыскать несколько ярких цитат из всего массива данных. Отсюда все разговоры, что социология – это не наука и лжедисциплина, не способная дать чего-то существенного.

Но прежде, чем говорить так, может быть, просто попробовать серьезно поработать с тем, что удалось собрать. Да, это трудно и занимает много времени – систематический анализ с какой-то четкой его процедурой. Но, может быть, тогда из этого всего получится что-то более серьезное, способное подняться над описанием разных случаев, ведь всё же голос информанта это не только наше все. И, может быть, нужно просто дольше посидеть над расшифровками и подумать, попытаться вытащить все до конца из полученных данных.

Я понимаю, кажется, этот материал меньше подвергается формализации и систематизации как, например, я создаю разного рода базы. Но пока у меня остается иллюзия, что количество времени и тяжелого, занудного процедурного труда исследователя способно поднять исследования выше обычных рассказов о том, что бывает так и так, а еще и так.

Ведь зачем тогда участвовать в этом? Если самому не верить, что способен что-то сделать, и не пытаться это сделать.